вторник, 31 мая 2011 г.

Один день из моей жизни


Проснулся я довольно поздно, проспав на пару часов больше обычного. В очередной раз отметив странности своего организма, любящего время от время выкинуть странную штуку, подобную этой, я неспешно оделся и отправился в город позавтракать.


Немного перекусив, я отправился бродить по знакомым улочкам. Наслаждаясь бездельем и отсутствием каких бы то ни было срочных дел, я бесцельно гулял, разглядывая прохожих, пытаясь по их лицам и походке определить, чем заняты их мысли, куда они спешат, чего желают и чего бояться. Несколько раз мой взгляд останавливался на привлекательных особах с аппетитными формами, но каждый раз лень была сильнее, чем желания свести с этими девушками более тесное знакомство. Устав от бесконечного потока однообразно-неповторимых человеческих лиц, я сосредоточил своё внимание на армии афиш, рекламных щитов и неоновых реклам, оккупировавших город. Анализируя их форму и содержание, в качестве базовых ценностных ориентиров человеческой цивилизации, я лишний раз убеждался, что людское сообщество в его современном варианте протянет не больше десятилетия. Примерно столько ещё будет длиться марафон, начатый пару тысячелетий назад, марафон, выигранный людьми за явным преимуществом, марафон, в котором наградой победителю станет  смерть…
Мои столь мизантропичные размышление прервало полученное от Дары сообщение. Она приглашала меня к себе на ужин и уверяла, что его меню она составляла, ориентируясь на мои гастрономические предпочтения. Моё пасмурное настроение мгновенно улетучилось, и я с радостью пообещал ей не опаздывать и явиться точно в назначенное время. Мы виделись с Дарой реже, чем мне бы этого хотелось, поэтому, ради встречи с ней я согласился бы даже отобедать фастфудом в дешёвой забегаловке.
Вернувшись к себе, я немного поработал над неоконченной картиной, над которой я трудился вот уже вторую неделю. Я пытался запечатлеть на холсте рассвет глазами умирающего и передать ту гамму чувств, что бушует в его душе: жадность восприятия и стремления не упустить ни единой толики ускользающей красоты, тоску и обреченность, вызванные кристально чистым осознанием, что это последний восход солнца в его жизни, наслаждение, восторг и трепет при виде пробуждающейся природы, и отчаянное желание продлить ещё хотя бы на пару минут этот сеанс одного из самых величественных представлений на планете… Я бился над этим полотном каждый день, но, несмотря на все мои усилия, единственное, что мне удавалось изобразить – это несколько серых разводов на фоне непроглядной антрацитовой тьмы…
В очередной раз осознав бесплодность и тщетность своих попыток, я отложил кисти и занялся куда более насущным делом – выбором костюма для визита. Прокрутившись у зеркала около получаса и примерив пару дюжин чёрных шёлковых рубашек разных оттенков, мне, наконец, удалось подобрать удачное сочетание цветов, и я вполне довольный собственным видом отправился в гости.
Дара встретила меня чрезвычайно радушно и практически сразу же пригласила к столу. Мило болтая о всякой чепухе, мы неспешно ужинали, в равной степени наслаждаясь как обществом друг друга, так и изысканностью поданных блюд.
Расправившись с десертом, я поблагодарил хозяйку за восхитительные угощения и пообещал не позднее чем через месяц устроить не менее знатный пир. Затем по нашей обычной с Дарой традиции мы устроились в её необъятных креслах и под аккомпанемент невесомых переливов восьмой симфонии Гайдна, продолжили неспешный диалог, ведущейся, как мне кажется, уже целую вечность.
На этот раз темой нашего разговора стало тщеславие. А именно -  то высокомерное честолюбие, свойственное многим представителям нашей расы, намеренно культивируемое и всячески подчёркиваемое. Множество наших знакомых считали свою расовую принадлежность – главным и неоспоримым достоинством собственной личности. Ни я, ни Дара не понимали, что заставляет считать, будто бы наша кровь уже изначально ставит нас выше всех прочих существ.
- Ну скажи мне, ну как, как можно совершенно искренне полагать, что одна лишь принадлежность к расе, может быть причиной считать себя «высшим существом», - запальчиво возмущалась Дара, -  неужели у всех этих «сверхчеловеков» по рождению, никогда не закрадывается мысль, что раса – это лишь стартовый капитал, и если бездумно тратить его, то неизбежно окажешься у разбитого корыта. Ну как можно не понимать, что без постоянного саморазвития, все задатки и способности атрофируются, а жизнь превратится в бессмысленное чередование дней, наполненных  однообразной рутиной, когда любое действие направлено лишь на удовлетворение животных инстинктов! Да посмотри на большинство наших знакомых, кичащихся «избранностью» и «исключительностью» нашего народа; да они же ничем не отличаются от того людского стада, которое они так презирают! – Дара нетерпеливым жестом откинула упавшую ей на глаза прядь волос цвета вороньего крыла и ещё более негодующе продолжила, - они точно также думают лишь о том, как урвать себе на обед кусок посочнее, как сохранить свою шкуру, да как понадёжнее убить время между каждодневным пробуждением и засыпанием…
- Абсолютно согласен с тобой, милая Дара, - прервал я не в меру разгорячившуюся подругу, - однако, говоря «они», ты подчёркиваешь, что сама ведёшь куда более насыщенную жизнь, тем самым, проявляя то же самое тщеславие и гордыню. Разве сама ты не думаешь каждый день о пище? Разве не движет тобой то самое желание удовольствий? Или занятие искусством – это спасительная индульгенция, дающая право смотреть на других сверху вниз? Взгляни правде в глаза – мы пишем, рисуем, сочиняем, но создали ли мы хоть один шедевр, хоть что-то действительно поразительное своей красотой и великолепием? Мы сто лет с тобой знакомы, но сколько я помню, мы лишь МЕЧТАЕМ создать что-то поистине ценное… Мы познаём новое лишь чтобы совладать с невыразимой скукой бытия, а вовсе не для приближение к какой-то возвышенной цели…
Замолчав, я рывком поднялся из кресла и  кивком головы указал на постепенно угасающую ночь за окном. – Взгляни, очередной день прожит, очередной кусочек вечности проглочен нашими ненасытными душами. Чем он был наполнен? Сделала ли ты что-нибудь значащее сегодня? Я прожил уже многие тысячи точно таких же дней. И с радостью проживу ещё столько же. Я не стыжусь того, что существую для удовлетворения своих желаний и прихотей. И тебе не советую этого стыдиться…
Я ещё раз взглянул на сереющее небо, отрывисто попрощался с Дарой, на которую моя откровенность, по всей видимости, произвела тяжёлое впечатление, и самостоятельно отправился через лабиринт комнат её жилища к выходу. Проходя через столовую, я равнодушным взглядом окинул остатки нашего пиршества – досуха выпитые тела, алебастровая белизна кожи которых делала их похожих на статуи, и ещё раз отметил, что моя давняя знакомая действительно неплохо разбирается в моих пристрастиях – все три девочки были именно в моём вкусе.
Выйдя на улицу, я подставил лицо нежным каплям лениво моросящего дождя, немного постоял, вслушиваясь в кошачьи шаги неизбежно надвигающегося утра. А затем поспешил домой – чтобы успеть вернуться в свою уютную опочивальню до восхода солнца…

Комментариев нет:

Отправить комментарий

или нечего сказать?